Анечка

annet @ 2008-05-04T15:12:00

2008-05-04T11:16:10Z

У меня вышла книга, в ней есть немного из ЖЖ. Купить можно в этом магазине http://hghltd.yandex.net/yandbtm?url=http%3A%2F%2Fmg.gvardiya.ru%2F&text=%CD%E0%E4%E5%E6%E4%E0%20%C3%EE%F0%EB%EE%E2%E0%20%CF%EE%EA%F0%FB%E2%E0%EB%EE%20%D0%E5%E1%E5%EA%EA%E8 , или 3 июня в ЦДЛ. В 18. 30 презентация. Приходите, дорогие друзья!

annet @ 2006-07-28T13:11:00

2006-07-28T09:13:57Z

Самое красивое слово в русском языке – САПФИР. Близкое ему САПФО – глухое и сыпучее, ИР – создаёт кристаллическую решетку. Прекрасны слова ТОПАЗ (в нём уТОПАешь, как в меду), АМЕТИСТ – мглисто-огнистый, благодаря Анненскому, ИЗУМРУД, ЖЕМЧУГ (ЖЕМ – раковина раскрывается, широко рассеивая сияние жемчужины, ЧУГ – резко захлопнулась, уйдя на дно мрака). Прекрасно слово САФЬЯН – тоже глухое, но мягкое и плотное, каковым и подобает быть сафьяну. Прекрасно и следующее за САФЬЯНОМ слово СОФИЯ, его тянет ввысь И, превращая в храм и в город, Ь заставляет слова САФЬЯН и СОФЬЯ никнуть к земле, быть тканью и женщиной. Прекрасно слово БАРХАТ, хотя и слишком будничное, с пыльным Х, порождающим ПРАХ и ПОРОХ, – но ведь бархат – всегда пыльный. Прекрасны ГИАЦИНТ, ИРИС. Другие названия цветов с изъянами: НАРЦИСС – с царапающей ржавчинкой Ц, ТЮЛЬПАН – с сюсюканьем ЮЛЬ.

Розетка горит. Ищем электрика. Электрик в Большом театре, смотрит балет, с женой и двумя детьми. И так хорошо на душе стало. Да гори всё синим пламенем! Не погибнет Россия!
Впрочем, фамилия электрика Хабибуллин.

МУТАБОР

2006-02-15T19:57:07Z

Прекрасно слово «мутабор», превращающее халифа в аиста. И слово «абракадабра», которое поют ведьмы, летя на шабаш. Да и слово «шабаш». И слово «куролесить». «Шабаш» – от «шаббат», «куролесить» - от «Кириа елеесон», «Господи, помилуй» по-гречески. А откуда взялись «мутабор» и «абракадабра»?
Подобных прелестных слов много нашла в апокрифических «Деяниях апостолов». Да еще и с переводами, которые предлагают элинизированные авторы, не понимавшие еврейской речи.

«Матфей же, глядя в небеса, закричал: Адонаи, Элои, Саваоф, мармари, мармунт, что означало: О Бог Отец, о Господь Иисус Христос, освободи меня и уничтожь их богов, которым они поклоняются, и пусть огонь преследует царя вплоть до его дворца, но не погубит его: ибо, может быть, он раскается и обратится».
Всего-то – «мармари», да «мармунт», - а какой изрядный смысл!

(Кстати, царь был с фантазией. Вот что он велел сделать палачам с Матфеем:
«Положив его на землю, вытяните его, пронзите железными гвоздями его руки и ноги, покройте его покрывалом, пропитанным жиром, положите сверху серу, асфальт и смолу, а на самом верху льняные очесы и хворост. И так подожгите его»).

«Филипп же воззвал к Иисусу: - Зарабатан, сабатабат, рамманух, быстро приди. И тотчас разверзлась земля и поглотила первосвященника Ананию до колен. Тогда вскричал Анания: Велика сила магии, которая раздвинула землю, когда пригрозил ей Филипп по-еврейски, и она поглотила меня до колен, и за пятки меня держат как бы крюки, дабы я поверил Филиппу. Но не могу я поверить, ибо еще в Иерусалиме познал я магию».

«Филипп, будучи истязаем, не внял увещеванием Варфоломея и других мучеников терпеть ради Христа, а воскликнул: не успокаивайте меня, ибо я не хочу терпеть, что повесили меня вниз головой, пронзили железом мои лодыжки и пятки... Я прокляну их, и они будут уничтожены до последнего человека. И он начал произносить проклятия, выкрикивая по-еврейски: Абало, аремун, идутхаел, фарселеон, нахот, аидунапаф, телетелои. Что означает: о Отец Христа, единый и всемогущий Бог, о Бог, кого страшатся все, могучий и беспристрастный Судья, чье имя Саваоф, благословен Ты навсегда. Перед тобой трепещут все силы небесные, испускающий огонь, грозящий некогда херувимам; Царь, святой в могуществе, чье имя сошло на зверей в пустыне, и они были приручены и восхвалили Тебя разумными голосами, кто смотрит на нас, исполняет наши просьбы; Ты, кто знал нас до нашего создания, Владыка всего! Теперь я молю, пусть великий Гадес откроется, пусть бездна поглотит этих безбожников, кто не желает постичь слово истины в этом городе. Да будет так, Саваоф!»

Еще пример:

Жена проконсула (еврейка) пришла в дом, где находились апостолы Филипп и Варфоломей. «И все верующие повторяли: Алкмакан, икасаме, мармаре, нахаман, мастранан, ахаман, что означает: Дочь Отца, ты моя госпожа. Ты была дана как залог Змею. Но Иисус, наш Спаситель пришел, чтобы спасти тебя через нас, развязать твои оковы, разбить их, и убрать их от тебя с корнем, ибо ты моя сестра, одна мать произвела нас как близнецов. Ты покинула своего отца, покинула тропу, ведущую к обиталищу твоей матери, ибо заблуждалась. Ты покинула святилище обмана, временной славы, и пришла к нам, избежав врага, ибо он – обиталище смерти. Вот, ныне Спаситель приходит, дабы спасти тебя, Христос, Солнце истины, поднялся над тобой, чтобы просветить тебя».

«Спасти» и «освободить» - близко по смыслу. Сопоставив контексты, можно предположить, что «мармаре» здесь означает «спасти», а в самом первом фрагменте «мармари» «переведено» как «освободи». Разные формы глаголов – разные окончания.

поручение

2005-12-26T14:46:47Z

Нужно поручить снять альтернативный фильм "Мастер и Маргарита" о. диакону Андрею Кураеву. У него есть творческая жила, а главное - вИдение романа, которым он как-то делился по телевизору (неверняка и статья есть). Все акценты будут расставлены правильно. Невозможно чтобы проповедник не справился с работой режиссера. В помощники можно дать Охлобыстина.

О ПОЭЗИИ

2005-09-30T14:40:57Z

Стихи по сути своей, по существу, - сопли. Подавляющее большинство поэтов всех времен и народов страдают хроническим насморком. Просто одни поэты умеют с вежеством и изяществом пользоваться носовым платком, а другие путаются в соплях и вытирают носы об окружающих.

Но есть сопли и иного рода.
Выбитые вместе с кровью кулаком Судьбы.
Или сопли таких умельцев, которые, зажав одну ноздрю, пускают другой соплю на километр, и в этом есть позерство, мастерство и презрение к миру.

ПИСАТЕЛЬ

2005-09-15T13:51:15Z

Печорский старообрядческий писатель С.А. Носов: Видения, письма, записки / Подготовка текста, вступ. ст. и примеч. М. Мелихова. – М.: Памятники исторической мысли, 2005. – 423 с., ил.

Печорский писатель Стефан Носов (1902 – 1981). Самое интересное в его творчестве – запись собственных видений.

Родился в старообрядческой семье, но с возрастом отошел от веры и вел жизнь светского советского крестьянина, читал журнал «Безбожник», любил кино, чай и колбасу, слушал пластинки, пользовался электричеством, - словом, грешил всяко. Но комплекс вины, подсознательное самоощущение вероотступника привели к нервной болезни. Свой бред Носов после записал, трактовав его как видения кары за свои грехи. А жизнь совершенно изменил, вернувшись на путь истинный.
Но каков стиль!

Не могу не процитировать.

«К 1931 году обзавелся необходимой постройкой для скота и кормов хранения, поимел 6 коров, две рабочие лошади, и молодняк, и детей накопилось полдюжины».

«И вижу: Смерть медленно раздвигнула сухие кости своих щек и едва слышно, как из могилы, полушепотом сказала: «Готов ли?»

Заболел. Пришла дочь от первого брака. Как точно этой фразой обрисованы сложные отношения мачехи и падчерицы:

«Одна из дочерей моих пришла и жене стала давать указания и бросать реплики».

«И как-то неожиданно, быть может, по некоем часе, к изумлению моему, словно в рупор радиоприемника проговорил голос: «Кто там призывает?» Услышав голос, я как-то бодрено поднял голову и скорее дал ответ словами: «Кто и откуда говорит?» И мне ответ: «Кого призываешь, тот и говорит!»

Далее Бог и Стефан обращаются друг к другу на «Вы»:

«И спрос ко мне: «Признаваете ли клевету, исходящую от вашего языка?» Тут я сказал: «Все Вам, Господи, известно, как не признавать?» И говорит: «Что же, если клеветничок – выбирай себе крючок!»»

«Видение о литературе»:
«Знаменательно и памятно то, что я появился в книжном магазине, где столы с уклоном на две стороны, на них умело и привлекательно разложена современная литература, знакомая и прочитанная мною, - точно та, которая имеется в моих шкафах, как то: книги русских классиков, поэтов Пушкина, Лермонтова, Некрасова, и современных многих поэтов и писателей произведения: романы, многие стопы журналов и газет, и даже в витрине сказка об Илье Муромце та самая, зеленые корочки, впервые купленная мной за 5 копеек. Словом, все мое знакомое и прочитанное в жизни находится здесь. И как-то неожиданно, вдруг, появилась над литературой кисть, пропитанная черной мастикой, опустилась, впервые провела черную линию по заголовку газет и охватила все разложенное на столах. И говорит с высоты, как радио: «Заглажение есть цена печати. А за любовь вашу к ней, как в жажду, пейте и ядите, и познаете сладость ея». И мигновенно началось собирание чернил, потекли струйки, и листы бумажные стали свертываться трубками, а книг не стало, чернила слились на полу в желобки. И говорит опять: «Всяк, кто что сеет, то и пожинает; что готовит, то и поедает. Буди же вам трапеза изрядна». Начал не хотя грызть бумагу и не хотя пить чернила. О, сколь горькая бумага и сколь противныя запахом чернила, о сем может сопоставить каждый».

«Страдание от электропроводки»
«Вдруг меня дернуло проводами и не дает спуску. Ощупываю кругом себя и признал, что провод проходит через мои уши. Потянул за провод – зашипело в голове, что будто мозги потянуло вместе с проводом, невыносимая боль меня остановила…
И до сего непонятно, было во сне или наяве, но памятно очень то, что огонь загорается от камня сечения и горит лучина, затем – сальная свеча. Боль в голове утихает и мозги опять есть. Сел на полу, вижу: в коридорчике тихо, горит керосиновая лампа. Думы в голове мелькают, что наконец-то догадались, кончили электропроводку для моего успокоения».

«Теперь это видение я воспринимаю, есть прелесть смотреть кино, ибо у меня была неизмеримая охота смотреть кино, всякий непросмотренный фильм считал отсталостью жизни. Увлечение кином, думалось, нет греха».

«Тоскующие люди под елью»
«В мраке тумана виднеется на елке свет от горящей свечки, под елкой лежит собака, у елки с поникшими головами скорчились, скучно сидят, две человеческие фигуры, по одежде разумею – мужчина и женщина. Глядя на них, невольно грызет тоска за их неприятное положение, и уйти им невозможно: окутала темнота и всасывающий ил…. Люди впали в прелесть новогодней елки, посему и тоскуют в нескончаемой полярной ночи».

«По склонам гор рыщут вереницей машины, мотоциклы, велосипеды. Люди сидят на них, объяты страхом, потому что это фактически не машины, а некое подобие машин, живые звери: свистят, стрекочут, воют, и сидящие всадники на зверях рады бы избавиться от них, да только нет такой возможности: прикреплены они навсегда. Писано бо есть в книгах святых: Им же образом согрешаете, тем же и мучими будете в будущем».

«В небесном пространстве»
«Памятен случай такого похождения. Иду я в темноте по лесенке, ощупываю, куда бы не упасть. Соображаю себе, что лесенка по лесенке устроены, ведут, как, бывало, заходил на колокольню в с. Оксино посмотреть в окружающую даль, так и здесь. Добираюсь до последней площадки, тут случилось непредполагаемое: меня окутал густой туман, начал поглощать в себя и тянет выше и выше. Впереди лежит покров белого полотна, фактически есть облако. Пролезаю его слой – и вдруг все соединилось, полотно начало ходить, подобно волнам от ветра. Покуда я зашел, понял, что больше того места не сыщешь: попал в небесное пространство и выхода нет…. И, к моему удивлению, слышу весьма издалека голос, который как бы меня стыдит, иронически говорит: «Да, слышу я: давненько кто-то ходит в Млечном пути втихомолку. И кто бы это, думается, могл быть? А оказывается вот кто ходит – искатель светил Млечного пути, и довольно знаемый! Ну, как же вы туда попали и зачем?» Тут мне пришлось выложить всю правду о своем своеволии, проявленном в жизни».

Воспоминания о деде:
«Бывало, как-то первый пароход (кажись, «Урал» звали) шел по Печоре, а в это время несли покойника на кладбище. Увидя пароход, новинку, как не посмотреть на диковинку? И все решили покойника положить на землю и выйти поближе к реке. И вот, пока глазели на пароход, время было весна, скот еще был голоден, не было зелени, за это время по дороге шли, очевидно, голодные. Почуяв запах листья веников, опрокинули гроб и съели листья, постеленные покойнику. Ну, после этого, конечно, было немало толков на разные суждения, пришлось и покойника снова обрядить, и о встрече парохода долго помнить, который показал смех и горе».

Детей своих Стефан Носов называл с дискретной прогрессивностью: Пётр, Эдисон, Ольга, Павла, Роза, Пелагея, Екатерина, Майя, Светлана.

С АНТИМОНИЯМИ

2005-03-09T21:36:05Z

Под танго бродячего музыканта в переходе метро танцевали две игрушечные собачки. Белая марионетка танцевала лучше, чем черная, потому что ею управляла правая рука торговца. А вот мной всегда управляет левая, – я неуклюжа, и часто натыкаюсь даже на те предметы, которые вижу.

Возле кафе «Поручик Ржевский» выставляют силуэт Дениса Давыдова с картины Кипренского. Давыдов изящно опирается на «Меню». Мне так за него обидно, до слез! Мало того, что герой войны служит зазывалой у героя анекдотов, так еще и генерал-лейтенант – у поручика. Думала, не спасти ли Дениса Васильевича от позора путем хищения, но – не получится, он прикован к порогу кафе цепью, как галерный раб.

Заметила, что не различаю в своей речи полимерные плёнки: могу назвать пакет и «целлофановым» и «полиэтиленовым». Первое слово мне дороже: я помню его с детства, - «целлофановыми» называла пакеты моя бабушка. Как я узнала о существовании «полиэтиленовых» пакетов – не помню. Так говорю иногда, поддаваясь общей тенденции. Целлофан делают, кажется, из целлюлозы, полиэтилен - из искусственных полимеров. Первое слово – живое, «греческое»: Аристофан, Целлофан. Второе – совершенно мертвое, из учебника по химии. Целлофан – это праздник, мягкий хрусталь для цветов и конфет. Полиэтилен – пакеты для мусора. Но и полиэтилен бывает хорош – на сильном ветру он трепещет и поёт, как паутина, полная толстых мух: гневно, храбро, отчаянно.

ЭСТАФЕТНЫЙ ПРЕДМЕТ

Одиссей: «Если дорогой ты путника встретишь, и путник тот спросит: «Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?» – в землю весло водрузи, – ты окончил свое роковое, долгое странствие».
Христос: «Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу в Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым».
Два странника, которые никогда не встретятся.
Весло Одиссея могло стать лопатой Христа, оставшись при этом символом завершения истории.

Культурный адрес у горбольницы Лебедяни: leda@lebedyan.ru

О ВЫСОКОМ И НИЗКОМ

2005-03-01T20:55:24Z

Но самый мой любимый дервиш - Ал-Бухари. Он съедал один финик или один орех в день, потому что стыдился пред Господом ходить в уборную.

Я его понимаю (он видел в Господе, прежде всего, Возлюбленного. Возлюбленный – не Отец, Которого испачканными подгузниками не смутишь, и не Грозный Судия, перед Которым не грех от ужаса в штаны наложить) и удивляюсь, почему этот стыд не столь уж широко распространен среди подвижников разных религий.

Самое близкое по смыслу и противоположное по пафосу мне встречалось, пожалуй, в коане о буддисте-ортодоксе:

Отправляясь в паломничество, он взял с собой жену. Они шли долго, и женщина захотела помочиться на обочине дороги. «Что ты! – сказал ей муж, - Этим ты оскорбишь Духа Дороги!» Пошли дальше. Женщина хотела помочиться в лесу, но и тут ей муж этого не позволил, ведь так она осквернила бы обиталище Лесного Божества. Не смогла женщина справить нужду ни в пустыне, ни в речке. В довершение всего у нее развязалась сандалия, а нагнуться, чтобы завязать ее, женщина уже не могла, - мочевой пузырь был переполнен. Муж решил ей помочь, и нагнулся, чтобы завязать сандалию. Тут женщина не выдержала и помочилась ему на голову. Муж, было, возмутился, но женщина благочестиво отвечала: «Я помочилась на то место, где точно не обитает никакой Дух, и не оскорбила никакого божества!»

Другой аспект: антагонизм божественного и уборной.

Мне-то кажется, что духовная чистота и физическая нечистота туалета должны бы лежать в непересекающихся плоскостях. Если «блуд», например, можно отнести одновременно и к духовной и к физической скверне, то отправление естественных потребностей, при условии, что оно не сопровождается собственно «блудом», логично было бы расценить как нечто в духовном отношении нейтральное, «нулевое». Но все-таки существует нерасторжимая связь между представлениями о «гигиене тела» и «гигиене духа». Думаю, большей частью «законы ритуальной чистоты» произошли из гигиенических требований: только страх перед высшими силами (и перед властью «жречества») мог спасти древних от сепсиса, эпидемий и прочего. А в «цивилизованном мире» многочисленные омовения, удаления, окунания существуют параллельно со «светской гигиеной» в силу авторитетов своих учредителей.

Искренние «отправители» религиозных культов (я тоже «отправитель», но с фигой в кармане) тут со мной не согласятся, они находят духовные смыслы в том, что я считаю пережитком архаичной гигиены (вроде законов ниды или недопущения женщины в критические дни до причастия).

Вот есть такой аргумент:

«В каждом отхожем месте мира есть один дух, находящийся там, наслаждающийся от мерзости и кала, и немедленно он спускается на пальцы рук человека» - даже если человек ни к чему в уборной не прикоснулся. Поэтому «обязан омыть руки, а до этого запрещено ему прочесть и одно слово Торы». (Из «Зоар»)

Из «Лествицы»:
Брат, смущенный лукавыми помыслами не нашел иного места для тайной молитвы и «под видом, что побужден естественною нуждою, поспешно ушел в определенное на то место и вооружился противу врага усильною молитвою. Когда укорял я его за выбор неприличного места, отвечал он: «В нечистом месте молился я о прогнании нечистых помыслов, чтобы очиститься от скверны»».
– тут антагонизм частично преодолевается, но только как исключение, подтверждающее правило: вообще неприлично, но другого места не было.

Вопрос остается для меня открытым. Я понимаю тех, кто «стесняется» Бога, как значительная часть человечества стесняется своих ближних в определенных обстоятельствах, и не понимаю, почему это стеснение перед Господом – курьез, ведь психологически оно объяснимо.
С другой стороны, не понимаю устойчивой связи между физической и духовной нечистотой.

Описания похождений дервишей,

2005-02-05T23:53:37Z

процитированные в работе Тора Андре «Исламские мистики», Евразия, СПб.

Юношеский максимализм первопроходцев религии. Вот уж кто был «горяч». У меня к ним смешанное чувство: зависть и ирония.
Дауд ат-Таи лежал однажды в полдень на самом солнцепеке. Он никак не мог решить, не будет ли грехом подвинуться в тень.

Он же ел лишь хлеб, размоченный в воде, чтобы как можно скорее покончить с процессом еды: «За время, которое уходит на то, чтоб прожевать хлеб, прочел бы я 50 стихов Корана».

Дауд ат-Таи сторонился людей, точно дикий зверь. Один человек, прибывший из Самарканда специально, чтобы повидать его, три дня просидел перед дверью его дома, так и не сумев с ним заговорить. Ибо, как только звучал призыв на молитву, тот покидал свой дом, а как только имам говорил «аминь», мчался чудовищными прыжками из мечети и исчезал в своем дворе. Даже его другу Фудайлу он не показывался. Тот стоял снаружи под дверью, а Дауд сидел внутри и плакал, но не открывал. Прежде у него действительно бывали посетители, но люди валили валом и причиняли столько беспокойства, что он решил никогда больше никого не принимать.

Сам Дауд только однажды сходил в гости: лунной ночью он так глубоко погрузился в медитацию, что упал в сад своего соседа.

Он считал излишними усилия, когда сметали паутину с крыши, или закрывали окно из-за жары, или штопали подбитый мехом плащ, если ворс вылезал наружу, поскольку эти действия не соответствовали доктрине доверия Богу (квиетизм, мы бы сказали).

Сари ас-Сакати сокрушался: «Если кто в гости придет, а я рукой глажу бороду, дабы ее разровнять, боюсь, это будет грехом, на ад меня обрекающим».

Они так ненавидели собственную похоть, что распространяли эту ненависть на женщин.

Муваррик ал-Аджали говорил: «Из всего, что со мной произойдет, не будет лучшего, как смерть моей супруги».

Малик ибн Динар, ярый противник брака, однажды все-таки был женат. В своей слепой влюбленности он купил жене духов на один дирхем, о чем в течение двадцати лет потом сожалел.

Абу Сулейман ад-Дарани: «Если уж непременно необходимо жениться, соединиться брачными узами лучше со старой, безобразной и бедной женщиной, чем с молодой, красивой и знатной».

Раби хвастался тем, что воробьи в мечети ему более знакомы, чем его жена. Впрочем, он был стар.
Как-то однажды он сидел перед своей дверью, и некий враг благочестивых бросил ему камень в лоб. Он вытер кровь со лба и сказал: «Боже, прости ему! Он не видел меня». Однако решил, что это предупреждение ему, и с тех пор не покидал своего дома, пока его не вынесли оттуда мертвым.
Делал исключение только для мечети. Когда Раби стал совсем немощным, он добирался туда с помощью двоих мужчин. Друзья убеждали его молиться дома. Он отвечал: «Услышавший призыв муэдзина пусть последует ему, хоть на карачках, хоть на заднице».

Суфий входит в дома брата, когда его там нет. Велит домашним открыть шкаф, где лежат деньги, и забирает их без стеснения, и столько, сколько ему нужно. Без тени гнева, что суфий проявил такую свободу, брат его почитает себя счастливым, что тот оказал ему подобное доверие в его дружбе.

Абу Сулейман ад-Дарани рассказывает о себе: «У меня был друг в Ираке, к которому я обращался, когда испытывал трудности. Однажды, когда я просил: «Дай мне немного денег!», он лишь протянул мне свой кошелек, и я взял то, в чем нуждался. Как-то сказал я опять: «Мне нужны деньги». И он спросил меня: «Сколько тебе нужно?» Более никогда не радовало меня наше братство».

Один из учеников Джунайда имел привычку подвывать, когда он слушал зикр. Но Джунайд, любивший уравновешенность и сдержанность, сказал: «Если сделаешь так еще раз, не будешь более моим учеником». Тот употребил все силы, чтобы взять себя в руки, так что волосы его взмокли от пота, и не кричал. В конце концов случилось, что от внутреннего напряжения он задохнулся.

Бишр ал-Хафи закопал 17 ящиков с книгами, в которых записал все, что слышал сам о традициях пророков. Мотивировал так: «Моему «я» нравится рассказывать о традициях, поэтому я не стану этого делать».

Когда приходилось Маруф ал-Кархи произносить призыв на молитву, дрожал он и трясся от страха пред Господом. Когда же доходил до слов «Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха», волосы на его бровях и бороде вставали от ужаса, так что казалось, он не в силах будет завершить призыв на молитву.

Один человек стоял за Абу Йазидом, когда он творил дневную молитву. Он видел, как Абу Йазид, когда ему нужно было воздеть руки и произнести слова «Аллах акбар», из благоговения пред Именем Божьим не в силах был это сделать. Его тело было пронизано дрожью, было слышно, как трещат кости.
Всю ночь блуждал он по городской стене Бистама. Он пытался говорить: «Нет Бога, кроме Аллаха», но ужас пред именем Господним так сковал его, что он не в силах был это произнести. Когда забрезжило утро, он спустился со стены, и моча его превратилась в кровь.
Вряд ли это его сильно огорчило. Абу Йазид говорил, что желает Божьей кары, «ибо все, чего я желал, я уже имею, кроме наслаждения мукой Твоей».

Один аскет так часто представлял себя горящим в аду, что дважды в день созерцал свой нос, – его мучил страх, что лик его почернел.

У Сахла была болезнь, в общем-то, поддающаяся лечению, но он отказался позвать врача. На вопрос – почему? – он ответил: «Удар возлюбленного не причиняет боли».

А о лекарствах он говорил: «они – милосердие Божье для тех, кто не крепок в вере».

Бишр ал-Хафи решил зарабатывать на жизнь ткачеством. Но один благочестивый человек написал ему в письме: «Если Господь отнимет у тебя свет очей и слух, кто тогда обеспечит тебя?» Эти слова произвели на Бишра такое впечатление, что он тут же бросил работать.

Взгляды их на мир были радикальны:

«И увидел я мир как падаль, и черт на ней как пес, и глас свыше говорил к нему: «Ты пес от псов моих, и мир есть зловоние, сотворенное мною, дабы было оно твое. Вступившего же с тобой в спор за что-либо, что от этого мира, отдаю я тебе во власть».

«Мир – добыча сатаны. Испивший его и охмелевший протрезвеет не прежде, чем падет мертвым».

«Мир – выгребная яма. В подобное место приходят лишь по нужде».

«Весь мир в глазах Господа не дороже крылышка мошки, с того дня, как Он его создал, Он не удостоил его и взгляда».

Но отсюда же вытекает следующее -

Рабиа (женщина-суфий): «Любовь к Богу не оставляет во мне места для ненависти к дьяволу».

Это логично, дьявол – не враг суфию, ведь всё, чему дьявол может повредить, суфию совсем недорого, даже если речь идет о его душе -

Ад-Дарани: «Велишь ввергнуть меня в ад, стану возвещать его обитателям о моей любви к Тебе».

Глубоко впечатленье в сердце врезалось...

2005-02-02T21:28:17Z

Еретику на заметку:

У трансплантатов (в моем сне, см. ниже) были хоругви, выглядящие как белые полотнища, заляпанные пятнами кровавого цвета. Но если присмотреться, оказывалось, что пятна не хаотичны: проступали изображение Спаса (якобы так и выглядел отпечаток на плате Береники) и очертания вроде тех, что на Туринской плащанице. Это объяснялось тем, что в человеческой природе – пристально смотреть на то, что пугает: на трупы, кровь. И, если на обычную икону можно взглянуть вскользь, то кровавые пятна притягивают глаз, - а там Спас проступает – впечатление.

Вообще, если бы я была горяча, а не теплохладна, я сама хотела бы основать такой Орден. Совершенно не обязательно впадать в экстремизм и отдавать сразу все свои органы, а скелет завещать анатомическому театру. Не все канонизированные христианские мученики погибли. Некоторые, достойно претерпев страдания, спустя годы мирно почили в Боге. Можно отдать одну почку, например, и продолжить тихую благочестивую жизнь.

Удивительно, почему секты, как правило, основывают свое учение на околесице, не выдерживающей никакой разумной критики, и никто из ересиархов еще не воспользовался этой, лежащей на поверхности, идеей. Или я заблуждаюсь? Преступная верхушка могла бы торговать органами адептов, - это не считая их квартир и прочего имущества. Текстуальная основа есть, и в избытке: «Тело, за ны ломимое» и проч. Идеологическая – тоже появилась. Если агаряне отдают свое тело Аллаху во зло, сея смерть, то христиане – во имя жизни на Земле.

Сон

2005-02-01T21:58:49Z

Орден трансплантатов: христианская секта, члены которой как доноры отдают свои органы тем, кому их пересадка жизненно необходима. Печень, почки, кожу. Кровь – как пить дать. Тот, кто отдает свое сердце и, соответственно, умирает, завещав оставшееся Центру трансплантации, почитается как святой. Их изображают на иконах преподносящими свои органы на блюде. Перед вырезанием сердца – долгая беседа со священником, он может не позволить, если кто-то против (родители, супруги), если дела не в порядке (долги, невыполненные обязательства), если есть несовершеннолетние дети, и если ему покажется, что это не жертва, а самоубийство.

КАК РЕВНОВАТЬ

2005-01-29T17:43:15Z

У меня есть один очень ревнивый коллега. Не знаю, как его терпят женщины. Вероятно, никак, что и стимулирует его ревность. Он утверждает, что, как Шерлок Холмс, может «по фрагменту восстановить целое». Человека, искренне верящего в таковые свои способности, трудно убедить в том, что окурок без помады, «смятый по-мужски» в пепельнице возлюбленной может еще ничего не означать.

Как-то раз другой мой коллега пытался научить его ревновать правильно. Он говорил примерно следующее:

- К ревности надо подходить не художнически, как ты, как обычно делают «синие бороды», а юридически. С такими уликами, как «мужской окурок» дело отправят на доследование за недостаточностью доказательств. Это повысит бдительность твоего объекта, доказательства будет добывать труднее. Пусть не догадывается, что ты ревнуешь, до последнего момента!

И еще он советовал ревнивцу:
Вести дневник, тайно от объекта ревности. Ведь главное – это наблюдательность, а на память полагаться нельзя.

Установить контроль над базовыми точками (почта, телеграф, телефон). В нашем случае это действительно телефон (надо иметь с определителем, – подарить такой объекту). Компьютер (Е-мейл, история в ICQ). Интимный дневник объекта – находка для шпиона, но в наше время это редкость. Место, где у объекта хранится спиртное, - учет и контроль. Место, где хранятся контрацептивы, - учет и контроль. Тут удобны барьерные. Презервативы легко крапить и пересчитывать. Суппозитории. С таблетками, которые надо пить постоянно, номер не пройдет, поэтому лучше сразу разъяснить объекту, что они чрезвычайно вредны. Если ты всегда пользуешься презервативами, и вдруг нашел свечи, – не значит ли это, что на примете у объекта некто с аллергией на латекс?

Поменьше допросов с пристрастием. Избегать пыток. Дипломатия, профессиональные (незаметные) обыски, скрытность и выдержка.

Цель – взять с поличным, чтобы всем всё сразу стало ясно, и можно было втроем сесть за стол переговоров (а не затем, чтобы одним ударом убить обоих). Но и тут не надо рассказывать, соперничая с Пуаро, КАК ты это выяснил. С поличным надо брать «случайно». Хороший агент – тайный агент. Напиши мемуары после смерти всех участников событий (но не стоит убивать их, чтобы поторопить выход бестселлера).

Коллега говорил всё это ревнивцу 24 декабря.

А я знала, что возлюбленная говорившего еще 20 декабря пригласила по электронной почте подругу на Новый Год. И не в квартиру говорившего, а в квартиру своего мужа, от которого сбежала полгода назад. Я нашла ее письмо случайно (искала другое, деловое), безо всякого учета и контроля.

Коллега, учивший правильно ревновать, узнал о ее возвращении домой только 30 декабря, явочным порядком.

И он плакал в телефон и хрустел валидолом, и говорил мне: «Она уже месяц назад начала прощаться, но я не хотел этого замечать! Она фотографировала меня, она так смотрела» и т. д.

Мне в ревности свойственна защитная тупость. Мои глаза сами не смотрят туда, где предположительно может быть «улика», а уши не слышат того, чего слышать не хотят. Часто я по прошествии довольно длительного времени в подробностях вспоминаю нечто, что можно было тогда квалифицировать как «повод для ревности». Но я тогда этого «не знала», «не помнила». У меня хорошие фильтры. Точнее, я умею находить песок, в который можно спрятать голову. Он так хорошо шуршит в ушах, нашептывая что-то про надежду.

Мне очень дорог этот эпизод, он греет мое сердце, - Шарль Бовари, обнаруживший после смерти Эммы ее страстную переписку с Рудольфом, подумал: «Наверное, они любили друг друга платонически».

И я, наверное, никогда никого не смогу идентифицировать как Лаура Дон Гуана: «Мой верный друг, мой ветреный любовник». Нет уж, раз «любовник ветреный», то и друг - г…

ВАСИЛИСК

2005-01-27T22:26:55Z

Когда Андрей в последний раз лежал в психиатрической больнице, он разговорился с местным вертухаем, сотрудником охранной фирмы «Василиск».
Охранник сказал:
- Я специально выяснял, что это за василиск такой. Это ящерица, которая бегает по воде.
«Да тебе тут лечиться надо, а не работать», - подумал Андрей, и устало объяснил:
- Василиск – это существо с головой петуха, туловищем жабы и хвостом змеи, убивающее взглядом.
Охранник посмотрел на Андрея взглядом василиска, и Андрей прочитал в его глазах мысль: «Да, не случайно ты здесь оказался».

ПРОДАВЩИЦЫ

2004-12-25T23:39:57Z

Рассказал знакомый, когда отмечали Новый год на работе:
- Я всегда стараюсь представить, какой бы продавщицей была та или иная женщина. Оцениваю с позиций покупателя. И, в зависимости от результатов, решаю, иметь ли с ней дело.

В качестве иллюстраций привел присутствующих.

Оля – продавщица-интриганка. Говорит клиенту ласково: «Здравствуйте! Что Вам показать? Этот цвет Вам очень идет, очень!» Помогает примерять, поправляет воротник, пояс, держит зеркало. «Вот сюда, к свету…» «Есть еще одна модель, я ее отложила для себя, но Вам покажу…» Втюхает все, что угодно. Кинет так, что и не заметишь, всю жизнь будешь поминать добром за рога, вызолоченные за счет твоего кошелька.

Галя – типичная «советская» продавщица. «Мужчина, вас тут не стояло! Встаньте в очередь! Женщина, берем или отходим! Все на витрине, не видите, – носите очки!» Смеется в мобильный телефон, не замечая протянутой руки с чеком.

Света покупателем не интересуется. Зато она долго и любовно перебирает свой товар. Оформляет и переоформляет витрину, перевешивает, перекладывает. Что-то откладывает для себя. Долго обедает. Покупатель смотрит на нее в надежде встретиться взглядом и что-то спросить, а она с деловым видом раскладывает шоколадки пирамидкой, или сличает оттенки джемперов, чтобы получше развесить.

Таня – продавщица-лиана. Стоит войти с ней в контакт, она заведет беседу на три часа, покажет все, что имеется в наличии, перемежая показ рассказами о своей жизни и о жизни своих знакомых, а также о том, как это стирать, как это гладить, с чем это носить, и не отцепится, пока что-нибудь да не продаст. И
еще даст номер своего телефона: ей надо будет позвонить, чтобы узнать, когда привезут полустельки на 41 размер, к примеру.

Катя – заводная кукла. «Здравствуйте, Вас приветствует, Вашему вниманию предлагается…» – она могла бы торговать в электричках. Ее задача – отбарабанить заученный текст, повторить заученные жесты, а желание покупателя товар приобрести - для нее некоторая неожиданность, почти неприятная, чреватая тем, что надо прервать свой сценарий. Она с тяжелым вздохом ставит сумку и медленно в ней роется в поисках того, что потребовали.

Юля – продавщица-манекен. Подает товар так, что кажется: он только что из холодильника. Покупатель перестанет быть для нее человеком-невидимкой, только если что-нибудь стибрит. И тогда она будет беспощадна.

А вот Лена к покупателю внимательна. Сама она не пристанет с угрожающим вопросом «Что Вас интересует?» Зато, если к ней обратиться, любезно ответит на все вопросы. Если попросят, – порекомендует. Может посоветовать, где купить это же, но дешевле. Обратит внимание покупателя на изъян товара. Вот с Леной, в принципе, можно иметь дело. Хотя она «слишком» служащая.

Я спросила, какая я продавщица.

- Очень плохая. Ты сидишь так, чтобы покупатель тебя не видел, и занимаешься своими делами: читаешь, пишешь, мечтаешь. Покупатель видит, что продавца нет, и уходит. Покупатель посмелее начинает звать продавца. Если ты занята чем-то очень интересным, - не откликаешься, и, чем настойчивее покупатель, тем больше ты его ненавидишь. Но если произошло чудо: покупатель позвал тебя в тот момент, когда ты отвлеклась или заскучала, ты выйдешь к нему и будешь любезна, как Лена. А если покупатель сможет тебе понравиться, ты начнешь дарить ему все, что есть в магазине, не интересуясь, насколько ему это нужно. Ты будешь дарить ему проблемы.

О СЕКСЕ - СКУЧНО

2004-12-19T21:54:58Z

Наконец-то и я прочитала:
http://www.club366.ru/books/html/72183.shtml

Катрин Милле может ответить на вопрос о разнице ощущений, который иногда задают мужчины.

«Обрезанный член – блестящий монолит, столп – открывается взору сразу и целиком, вонзается в самое сердце и порождает мощный вал желания, в то время как подвижная крайняя плоть вуалирует головку, скорее угадываемую, чем видимую, - обточенная галька в пенной воде – и вызывает к жизни нежные, утонченные потоки чувственности, которые расходятся чарующими волнами» и проч.

Наблюдательная женщина. Неслучайно же она теоретик современного искусства, - наверняка может отличить Ньюмана от Кляйна. А я не в состоянии не то, что описать разницу в ощущениях, я и на вопрос, обрезан ли мой товарищ, затрудняюсь ответить, если он сам не подскажет. Наверное, я смогла бы отличить обрезанного от необрезанного, имея оба варианта перед глазами, но такой случай почему-то никогда не предоставляется.

Но надо же было так скучно написать о сексе, как это сделала Катрин Милле! «Сексуальная жизнь Катрин М.» напомнила мне бальную записную книжку прилежной гимназистки.

Это - «Руки гуляли во всех направлениях по моему телу, я крутила головой, направо и налево, хватая ртом подставленные члены, в то время как другие члены теснились у моего живота…» для меня ничем не отличается от этого:

«Пары кружились во всех направлениях, задевая друг друга, я крутила головой, направо и налево, отвечая на улыбки и посылая улыбки, едва один танцор кивал мне в знак благодарности за танец, как из толпы теснившихся у стены выходил другой….»

Она танцевала с одним, другим, третьим, музыка, свет, духи, зеркальный паркет, хрустальная люстра отразилась в лысине, покрытой испариной, - и все это так красиво, и ясно, что партнеры гимназистке совершенно не нужны, она танцевала бы и одна, играла бы только музыка.

Героиня Милле, в сущности, приходит к тому, что можно танцевать и одной:
Вот она воспользовалась фаллоимитатором. «Я была потрясена. Оказалось, что достижение оргазма – самой высшей пробы – зависит вовсе не от способности вновь и вновь нащупывать источник удовольствия, кроющийся в «первом разе»…»

В принципе, все ее партнеры – те же вибраторы, «одноразовые» и нет. Она почти не вступает с партнерами в «сексуальные отношения» поскольку возню с вибратором «отношениями» назвать никак нельзя. В дружеские отношения - да, вступает, сама называет себя «подруга-любовница». А ее «сексуальные отношения» непрочны и невинны. Например: после оргии некую девушку в присутствии Катрин спросили, понравилось ли ей.

«Та потупила взгляд и прошептала, что было действительно неплохо, а кое-кто – это «кое-кто» она произнесла с очевидным нажимом – был в особенности хорош. Я подумала: «Господи, сделай так, чтобы это была я!»» Похоже на сцену прощания в пионерском лагере.

Мне подобный секс - секс как романтизированная механика - неинтересен. Можно провести такую аналогию:

Я не пойду в ресторан одна или с неинтересными мне людьми, даже «на халяву», потому что получать наслаждение от пищи в одиночестве (внешнем или внутреннем, не важно) мне будет скучно. Более того, тоскливо: я буду сожалеть, что наслаждение «пропадает», «расходуется впустую», а могло бы быть разделено с близкими. «Сегодня я поел, но не пообедал» мне очень понятно. Смакование устриц или верблюжьих пяток само по себе мне не интересно. По этой же причине мне никогда не приходило в голову воспользоваться вибратором или заняться сексом «абы с кем», если любимый недоступен. Воздержание дает мне «много интересного», оно сближает меня с объектом вожделения своими, нефизическими, способами.

1. Итак, для меня в сексе главное – отношения, возникающие между партнерами. И думаю, не только для меня. Возбуждает исключительность, уникальность этих отношений. «Исключительными и уникальными отношениями» можно считать многое. Законный брак, союз, освященный религией или совершенный по «сексуальным законам» той или иной религии, «мистический брак» (когда партнеры считают, что посланы друг другу высшими силами), порочная, табуированная связь (под эту категорию подпадают и супружеские измены, и групповуха, и всевозможные извращения), тайная связь (например, любовники - холостые сотрудники, теоретически они могли бы не скрывать свои отношения от коллег, ибо в них нет ничего предосудительного, но, однако ж, скрывают, потому что, к примеру, «не хотят лишних разговоров»).

Если ощущение исключительности и уникальности межличностных отношений рассасывается, то уходит, собственно, и влечение. Мне кажется это действующим если не для всех, то для многих правилом сексуальной жизни. Не случайно ведь люди подчас рискуют многим, а то и жизнью, ради сексуального контакта (не ради любви, я не об этом), хотя могли бы мастурбировать, не испытывая никаких неудобств. Мне кажется, что для полноценной сексуальной жизни нам нужны другие личности более чем предметы, с помощью которых можно достигнуть «оргазма высшей пробы».

Хотя я знала женщину, которая назвала свой вибратор Ванечкой, разговаривала с ним и «пускала его погулять»: заставляла вибрировать на столе, а сама сидела рядом, смотрела и умилялась. Но это было, конечно же, не «отношениями», а просто игрой скучающей женщины. Конечно, если бы встала необходимость выбора, она променяла бы вибратор Ванечку на живого человека, пусть бы в качестве вибратора он Ванечке бы в подметки не годился.

И вот целая книга о сексе без отношений. И мне-то кажется, что она вообще не о сексе, а о некоем невинном занятии, любимом занятии главной героини, в которое она погрузилась, спасаясь от комплексов, «будучи пугливой и неуверенной в сфере социальных отношений». Катрин считает себя некрасивой и думает, что в нее трудно влюбиться и что она не сможет стать «роковой женщиной». Сублимируясь, она с головой ушла в танцы. Занимается сексом как танцем, чтобы компенсировать отсутствие «сексуальных отношений».

Психологический механизм такого «ухода с головой» кажется понятным: женщина чаще всего чувствует себя полноценным человеком только, когда отдается силе, которая могущественнее, чем она, и ведет ее, пассивную, подчиняющуюся, не суть – куда. Это не идея, как бывает с мужчинами-фанатиками, а именно сила, стихия. Этой стихией могут быть: религия, семья, любовь, секс, как в случае героини этой книги. Если искусство, то чаще всего - поэзия. Женщины редко бывают великими учеными, композиторами, художниками, прозаиками, потому что в этих занятиях едва ли не бОльшую часть работы отсутствует вдохновение, ощущение ведущей силы, - надо просто работать, ради дела и ради себя. А женщины в таких случаях не вполне понимают, зачем. Ради себя, ради дела – это мелко. Для создания же стихов не надо ничего, никакой работы вне вдохновения. Вера, любовь – постоянная охваченность ощущением «высшей силы». Секс – тоже, хотя в этом случае ощущение в основе своей физиологическое, что не имеет значения. Семья – это сила, воплощенная в людях, членах семьи. Полноценная жизнь женщины – служение высшему, принесение себя в жертву в той или иной степени. Женщина «в массе» жить не может без того, чтобы не приносить себя в жертву высшей силе. В ком-то виктимность больше, в ком-то меньше. Мерилин Монро – образ абсолютной сексуальной виктимности. Жертвенная жизнь женщины приносит ей в целом больше страданий, чем радости. Но эти страдания ей нужны для ощущения полноты бытия. Все женщины мазохистки в самом широком смысле этого слова.

Если жизнь можно сравнить с машиной, то мужчина стремится оказаться за рулем, а женщина – под колесами. Второе проще и труднее одновременно. Героиня книги Катрин выбрала секс в силу обстоятельств и врожденных склонностей, можно сказать, что это секс выбрал ее. Сила всегда сама призывает женщину.

Катрин много страдала в своей сексуальной жизни: болезни, грязь, холод, разбитый кобчик, затекшие ноги, натертости, губы и колени в синяках – муки, соотносимые с усмирением плоти монахиней, но она упоминает об этом вскользь, утверждая, что наслаждения было больше, и она заключалось не столько в оргазмах, которые достижимы и без всего этого, сколько в ощущении самоустранения, «исчезновения». В чистом виде служение силе, пассивность, как позиция: Катрин твердо решила не выбирать партнеров, а отдаваться всем подряд. Это, естественно, не помешало ей быть умной интеллигентной женщиной и описать все с философскими реминисценциями. Катрин систематизирует свой сексуальный опыт, как ученый, но как женщина-ученый: она более увлекается собиранием фактов, чем выводами. Систематизация, классификация опыта – да. Но качественного скачка не происходит.

У Катрин были тысячи мужчин, но с ее стороны это не разврат.
Разврат – это естественность поведения, доведенная до скотского состояния. В разврате нет принципов, идеи, нет осмысления, разврат и мысль лежат в непересекающихся плоскостях. Разврат есть там, где есть нарушение, попирание «сексуальных отношений», переступание через барьер, созданный социальными отношениями в их «сексуальном изводе». Нет «отношений», – нечего попирать. Нет барьеров, - нечего перешагивать.

2. Меня не может возбудить фантазия, что моим партнером будет незнакомец или несколько незнакомцев, или что меня в интимные моменты будут видеть другие люди, кроме моего партнера. Привлекательность «секса с посторонним» для меня загадка бытия.

Меня возбуждает противоположная фантазия: вся интимность мира сосредоточена во мне и моем партнере, все прочие люди – незнакомые – бесполы, знакомые – асексуальны, «братья и сестры» по отношению к нам. Я должна полагать, что иных или потенциальных партнеров нет как у меня, так и у моего визави. Наша взаимная верность гарантированна даже на уровне тайных помыслов.

По мере того, как реальность разрушает эту фантазию абсолютной гарантированной верности, сходит на нет и мое влечение к партнеру. Иногда я разрушаю отношения, потому что партнер разрушил мою «фантазию верности», - например, просто поделившись своей фантазией, в которой присутствовали другие люди.

В моем случае - это «социокультурный комплекс» или врожденный механизм влечения?

Не знаю, потому что человеку более свойствен другой механизм влечения. Большинство людей возбуждается, представляя себя вовлеченными в некую «сексуальную группу», - такими группами живут приматы, так жили первобытные люди, и кажется естественным, что механизмы возбуждения идут «оттуда». Это биологически оправданно: больше самок у самца – больше детенышей, больше самцов у самки – выше шансы родить от самого здорового, больше взрослых вокруг детеныша – выше его шансы выжить. Не все в силу «социокультурных комплексов» доходят до группового секса, но почти всех возбуждают представления о том, что имеющийся партнер – не единственный, а вариативный (почему так привлекательна измена), а даже если на деле – единственный, то во время секса многие представляют себя то с одним, то с другим. На это же работает порнография. Отсюда – эксгибиционизм и вуайеризм. Человек может ужасно ревновать неверного партнера, но при этом неверный партнер будет желанен так, как он не был желанен при своей верности.

Мне кажется, что вовлеченность в «сексуальную группу» не отменяет «уникальности и исключительности отношений» между членами группы, а только разнообразит эти «уникальные отношения». Хотя мне это чуждо. (Возможно, из-за ревнивости. То есть – все-таки, по-видимому, «социокультурный комплекс». Ведь ревность – это чувство социальной несправедливости. Когда мы чувствуем себя правыми в своих притязаниях, то думаем, что ревнуем. Когда считаем, что мы не правы, - думаем, что завидуем).

Развитие социальных отношений привело сначала к торжеству варианта «один муж – много жен» (так сильнейшие – мужчины – боролись с ревностью), затем к торжеству иного варианта: «один муж – одна жена». Это социально наиболее справедливо, но если принять во внимание распространенность возбуждения «группового типа» - это подавление сексуальности.
Поэтому, несмотря на все заперты и возникающие от этого проблемы, измены и «многочленные контакты» преследуют человечество.

Многие хотят иметь партнера с таким типом влечения, как у меня («фантазия верности») но не потому, что сами к нему принадлежат, а в надежде избавить себя как от ревности, так и от подозрений в потенциально запланированных ими изменах (полагая, что партнер будет судить о них по себе). Увы, из этого мало что получается. Такой тип возбуждения (как у меня) патриархальное общество любит навязывать женщинам («один, суженный, на всю жизнь»), но удачное внушение приводит только к тому, что женщина длит контакт с неподходящим ей партнером, мучая себя и его, или, изменяя в мечтах или наяву, изводит себя комплексом вины.

Мой тип возбуждения (само собой разумеющееся исполнение заповеди «Не прелюбодействуй») биологически тупиковый (верность непродуктивна), но социально – прогрессивный.

Это же относится ко всем 10-ти заповедям, исключая три первые, нарушение которых животным просто недоступно. Так же, как недоступно им исполнение остальных.

Например, «Не укради». Биологически эта заповедь ведет к вымиранию (животное, воруя, выживает, ведь охота приводит к большим энергетическим затратам, воровство уже добытого -– к меньшим), но «право собственности» - одна из основ общества.

10 заповедей – это всего лишь граница между животным и человеком. Так недавно проложенная. И нам все еще кажется, что это так много и так сложно, - для «святых». Нет, для людей. Человек – это животное, выживающее не за счет биологических механизмов, а за счет механизмов социальных.

Политтехнологу на заметку:

2004-11-27T20:55:13Z

Надо осторожнее относиться к выбору символических цветов. Агрессивный оранжевый возбуждает, раздражает, развлекает гораздо больше, чем умиротворяющие, немного грустные, виктимные белый и голубой. Побеждать сподручнее со знаменами возбуждающих оттенков: красного, желтого и зеленого. Сложнее – с цветами успокаивающими или подавляющими.

Не секрет, что т.н. демократические выборы таковыми в принципе не являются. Избиратели никогда не обладают полнотой информации о кандидатах, о соответствии их будущих действий благу избирателей, более того, избиратели часто не имеют представления о том, что есть их собственное благо. Выбирая по форме, по сути они – гадают.

Победа кандидата – это победа стоящей за ним силы, небольшой прослойки, слишком тонкой для того, чтобы назвать ее «слоем населения». «Такая тонкая, словно ее и нет. Но она есть!» «Хорошую» прослойку-прокладку народ даже и не заметит. Не догадается, что здесь «не чисто». Если же прокладка торчит из трусов демократии, то есть, «избранное» лицо «действительно» (в кавычках, потому что – «по мнению», реальность-то еще не активирована) выражает интересы «слоя населения», достаточно широкого, чтобы быть заметным, то тут уж начинаются народные волнения.

«Гадания» при выборах не избежать. Поэтому демократичнее было бы его легализовать. Назвать «всенародные выборы» «всенародным гаданием».

Бабушка Фира вспоминала, что когда она была маленькая, в белорусской деревне Посохля была такая мода: если у девушки оказывалось несколько женихов, и не наблюдалось явного предпочтения (Иван – сын кума, кума не хорошо обижать, но – выпивает Иван. Петр – хороший парень, работящий, но – из бедной семьи. Василий и не пьет, и богатый, но – хромает Василий. Козьма и богатый, и здоровый, и не пьет, но – его отец женить хочет, не по своей воле сватается Козьма), поступали так: имя каждого жениха писали на отдельной бумажке (мог наличествовать и вариант «в этом году не ходить», – «против всех», как сейчас бы сказали), и клали бумажки за икону. Перед иконой служили молебен, а наутро, тоже помолившись, невеста вытаскивала одну бумажку.

Возможны были и подтасовки. Например, невеста могла встать ночью и завернуть уголок нужной бумажки. Затем могла встать мать невесты, завернутый невестой уголок отвернуть и завернуть уголок другой бумажки, и проч. Но это не отменяло роковой роли жребия. Если не отсохли руки у загибавших-отгибавших, не поразил огнь с небес покусившихся, значит, делалось это не по своеволию, а по наитию, по воле Божией.

И потом уж никто не роптал на то, если муж оказывался плохим, - на то была воля Божия, такой крест.

Только подобным образом можно обставить действительно демократические выборы, то есть такие, которыми будут довольны слои общества, а не прослойки. Сначала всё, как обычно: предвыборная кампания, дебаты. Только кандидаты призывают не «голосовать за них», а «молиться» (те, кто рассчитывают на религиозную аудиторию, - можно не уточнять, Кому молиться, где и как), «создавать ментальное поле» (тут можно использовать некую науковидную теорию о победе коллективного разума) или «полагаться на случай» (теорий о роли случая в истории предостаточно).

Первый тур можно провести по традиционной схеме, он выявит лидеров, перешагнувших определенный процентный барьер, то есть тех, кто относительно серьезно готовился к выборам.

А второй тур – метание жребия на глазах у изумленных наблюдателей, перед телекамерами, никакой тайны. Церемонию можно разработать любую: ребенок тянет билетик, экс-президент бросает за спину «букет президента», верховые кандидаты отнимают друг у друга тушу козла; но лучше всего, конечно, что-то, напоминающее спортлото или рулетку.

Сионисту на заметку:

2004-11-08T23:35:32Z

Земля – круглая. В свете этого факта ничто не мешает понимать обетование «Потомству твоему даю Я землю сию, от Нила до Евфрата» как указание не на землю, находящуюся между Нилом и Евфратом, а на землю, находящуюся за Нилом и Евфратом, то есть на весь земной шар, исключая указанное междуречье.

Впрочем, земля между реками в других обетованиях тоже дается, - не только потомкам Авраама, но и самому Аврааму. Например:

«Возведи очи твои, и с места, на котором ты теперь, посмотри к северу, и к югу, и к востоку, и к западу. Ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки».

«И дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую».

Логично не завещать Аврааму ту землю, на которой он никогда не побывает, а завещать ее его потомкам, которые в ней окажутся.

Обетование, в котором фигурируют Нил и Евфрат, особенное, оно дается при заключении завета, с дальним прицелом. Эта исключительность условий, в которых сделано сообщение, может указывать и на исключительность смысла сообщения, что тоже в пользу нашего, бесспорно, истинного, предположения.

Там же и тогда же сказано: «потомки твои будут пришельцами в земле не своей». «В не своей», – отнюдь не значит «в чужой». Например, если я взяла у подруги поносить платье, то оно для меня – «чужое», если же я примеряю платье в магазине, то оно – «не мое». Так что «в не своей» следует понимать как «в еще не своей», в «своей потенциально», и эти слова не опровергают нашего глобалистского толкования.

Из этого вытекают плюсы, которые просто лень перечислять. Назову один: «галут» вовсе не упраздняется, а лишь немного отодвигается – за пределы земного шара. Таким образом, в «галуте» оказываются только лица, находящиеся «на тропинках неведомых Марса» и т.п. Что ставит под некоторый вопрос развитие израильской астронавтики.

annet @ 2004-10-30T23:10:00

2004-10-30T20:10:46Z

Смотрели теннис, и трудовые выкрики Елены Дементьевой напомнили мне те звуки, что издавала моя толстая собака, пытаясь допрыгнуть до сладости, которую я держала слишком высоко для нее, – задача превышала собачьи физические возможности. Наконец, я опускала руку, в момент прыжка, и Лола выхватывала приз. Она не понимала, что я поддалась, и уж сколько было радости. Псина вилась в победном танце, гордо метался хвост.

Так и Господь иногда наклоняет ветки судьбы, а нам кажется, что мы достигли казавшееся невозможным, и приобретенный опыт поможет нам повторять этот фокус бесконечно. А тут нет ни опыта, ни нашей победы, ни даже случайности, которая, бывает, повторяется.

ЧАСЫ МОЕЙ ЖИЗНИ

2004-10-09T20:00:36Z

Я не люблю спать в немой тишине. Тишина должна быть звучащей. Мне нужны тикающие часы, сверчки, комары, шум машин или самолетов, электричек (сейчас у меня поезд метро под кроватью, - приезжает из ванной и убывает наискосок, через мою комнату в соседскую кухню), тревожный стук одиноких ночных каблуков, вой ветра, пьяное пение на улице, разговор за стеной, музыка снизу. И все то, что позволяет услышать стиральная машина «Аристон».

Всё понятно, кроме комаров. Большинство их писк раздражает. А мне нравится комариный ноющий плач, тонкий хлад их крыльев у самого лица, щекотка волосяных ножек – возле уха, на кромке ноздри (на щеке – не почувствовать). Я знаю, что чем больше комаров отгоняешь, тем неотступнее они пристают, - это увеличивает количество укусов. Если же сразу дать комару насытиться – он оставит только один укус, и улетит. Хуже всего убить на себе уже насосавшегося комара – кровь, оказавшаяся на поверхности, привлечет еще целый рой.

Комаров я изучала в детстве, когда на ночь бабушка занавешивала окна одеялами, чтобы они не летели на свет. Их все равно оказывалось много, но не так, как на улице. В доме была кромешная тьма, мы сидели с керосиновой лампой и играли в подкидного дурака двое надвое. Сражались бабушка и сторож, который должен был находиться на пасеке в сторожке, а мы с двоюродной сестрой составляли им пары. Скорее, мы были оруженосцами. «Ну-ка, давай-ка вот с этих», «Вот она чего боится! Подкинь ей бубнушечек!» «Убери вальта, ходи с шепёрок!» Вместе с нами, только шире, на всю комнату и потолок, замахивались картами огромные тени. Четкие, как вырезанные из бумаги, - на голландской печке, а по углам они, как в воды Стикса, впадали в мрак и растворялись в нем. Раньше мы обводили силуэты на беленой печи, но когда при прикосновении она стала пачкаться уже не побелкой, а грифелем, - перестали.

Иногда мы с сестрой отгибали край одеяла. Тогда нам в глаза смотрели звезды и просили впустить их. Бабушка не разрешала: «А ну, закрой, а то налетят!»

Теперь о моих часах. У меня есть будильник, который звонит, когда сочтет нужным, независимо от того, на какое время его поставили. Выключить звонок невозможно, - кнопка запала. Можно только перевести стрелку будильника на любую другую цифру, тогда он прокричит: «Динама! Динама!» И временно притихнет. Когда-то это был честный китайский будильник. Я нечаянно смахнула его стола. Он раскололся надвое, как орех, вылез клубок разноцветных проволочек. Часы не остановились, и я стянула половинки резинкой для волос, теперь черная полоса перечеркивает циферблат. Выбрасывать не хочу, мне нравится, как эти часы тикают. Вернее, они бьются, как сердце. Иногда я просыпаюсь от их взволнованного человеческого сердцебиения. Иногда они будят меня равнодушным механическим голосом будильника. Тогда я молюсь,взяла себе за правило.

На работе мне вручили настенные «корпоративные часы». Часы с логотипом не подаришь, поэтому я их повесила в комнате. Оказалось, они ходят так громко, как будто заколачивают гвозди в стену. Заснуть не могла, просыпалась с головной болью. Отправила их в коридор, и тут маме на работе вручили почти такие же, – но с другим логотипом. Мама повесила их на освободившееся место. Эти снять не могу, не хочу обижать маму. Их секундная стрелка движется с шорохом стаи бегущих насекомых. Стая то удаляется, то приближается, раз в минуту наступает полная тишина, затем шорох снова нарастает.

Третьи часы в моей комнате – электронный будильник с калькулятором. Он складывается, и получается серебристая коробочка, похожая на портсигар. Такие будильники продают в вагонах метро, по 100 рублей. Но свои я нашла на подоконнике в подъезде. На них тоже есть логотип – «10 лет на рынке» какой-то неизвестной мне компании. Тоже «корпоративные», кто-то решил от них избавиться, но бросить в мусорный бак рука не поднялась. Калькулятор работает, часы идут верно, вот только число спешит. Дата меняется не в полночь и не в полдень (что возможно при ошибке настройки), а примерно в 2-3 часа дня. Примерно, потому что число спешит с ускорением, сутки сокращаются.

А мои наручные часы идут против часовой стрелки – как на Еврейской ратуше, на Петушьей улице. Сначала я определяла время с помощью зеркала, теперь привыкла настолько, что для определения времени по другим часам мне необходима секундная стрелка, – иначе я буду размышлять, в какую сторону оно идет.

СТАРОСТЬ В РАДОСТЬ

2004-09-30T19:35:28Z

Рассказ знакомого:

«Я люблю женщин старше меня, но с некоторых пор они исчезли. Они превратились в старух.
Вижу женщину, думаю: «Муж ей уже надоел, любовнику – она надоела, к ней только подойти – побежит за мной на край света, понимая, что это ее последний шанс». Подхожу, а она мне говорит: «Дед, чего тебе надо?»

Подумала:

Было бы справедливо, если бы идеалом красоты была старость. Сначала – сила, интеллект, здоровье, вообще - всё. Потом всё уходит, но наступает – красота. Женщины радовались бы первым морщинам, рисовали бы их себе, создавали бы их путем пластических операций. Со стариками тогда обращались бы лучше, платили бы им деньги за фотографии в журналах, а не сдавали бы в дома престарелых.

Тогда процветал бы оральный секс, и вообще самыми популярными были бы те формы секса, которые не могут быть связаны с зачатием. Тогда меньше было бы случайных и нежелательных беременностей.

Красивый человек (женщина или мужчина – все равно) создает близким кучу проблем и так: поклонники, измены, СПИД, наркотики, ощущение вседозволенности. Но мы терпим, что муж-актер целуется с актерками и все прочее. Можно потерпеть, что муж-старик мочится в постель, что у него маразм и подагра и прочее. Зато какой он красавец – везешь его в инвалидной коляске на фотосессию для журнала для женщин, а бабы заглядываются. А он ведь – не смотрит на них. Катаракта.

Мужчин только радовала бы импотенция, - это зрелость наступила, расцвет красоты приближается.

«Она моложе его» звучало бы как «она старше», на молодых женились бы по расчету, а на старухах – по любви. Терпит же мир неопытность девственниц. Правда, за этой неопытностью наступает опытность, – но ведь не факт, что она достанется тебе же.